И когда взошло, наконец, солнце, Эван Аллен и его парни были хозяевами форта, и в своем дневнике он записал, что они пустили по кругу полную чашу – думаю, их всех мучила жажда – и выпили за успех Конгресса и за свободу Америки.

– Передайте-ка сюда полную чашу, – бросил Билл Стейнберг, продюсер «Вечерних новостей» Филлипа Кармайкла на Си-би-эс, одному из своих обозревателей. Они сидели в студии на Западной Пятьдесят седьмой улице Нью-Йорка. Стейнберг был хорош собой и полагал, что из него получился бы отличный президент. Честолюбие никому еще не мешало.

Президент улыбнулся собравшимся. Он, в прошлом футболист, и сам был красивым мужчиной. Квотербек в команде школы «Нотр-Дам». Он умел воодушевлять народ.

– Сегодня я воззвал к имени Эвана Аллена и вспомнил сражение при Тикондероге по веской причине. Сегодня я выступаю здесь перед вами, друзья мои, с известием, что на нас движется армия. Под покровом тумана. Только на сей раз армия эта скрывается в наших же рядах – и тем более смертоносна. На сей раз это тайная армия, сила нашего же тайного правительства… в котором собрались те, кто хотел бы заставить нас отступить от цели, забыв, что мы – величайшее, самое свободное и открытое общество в мире.

По рядам прошел легкий шорох – намек на беспокойство. Уолтер Петерсон в старой комнате прессы проглотил густое облако сигарного дыма и закашлялся.

– Что за чертовщина? Что он несет? Мне и впрямь придется переписывать передовицу… нутром чую.

– И я хочу заверить всех вас, – продолжал президент, – что вторая американская революция уже на подходе…

И ничто, в том числе и это тайное правительство, не устоит перед нашей решимостью спасти нацию. Я хочу напомнить вам, что Эвану Аллену приходилось сражаться не только с «красными мундирами», но и с изменой. И сегодня я должен говорить с вами об измене – об измене и о том, к чему она ведет. Сегодня… очень важный вечер.